пепельница

The present is just like perpetual pas de trios, like drawings of Jean Cocteau – bright, brilliant mix of shining oils and delicate watercolours, odd lines, fanciful designs. I thought it was – but now I realize that even the past was everything but bright. And now the only colors remain are white and grey, all the tints and shades of it. Winter likes monochromaticity, likes to turn everything into snow and adorn with diamonds and jewels – but the real beauty and calmness comes in December, when Christmas is close and the winds are out of town for a long time and don`t break the silence.

Now it`s raining constantly, the roads have become sleet and slush and dirt – and you just try to protect yourself from cold drops and icy, biting wind. But do you really think that the reason you`re attempting to turn the lights off and to hide under the blankets is weather? Do you really think that hot tea will bring you comfort and people you call ‘friends’ are able to comfort you?

That is so naive of you.

Your fears, your demons and ghost which hide in every corner of your sad, dark house are not going anywhere anymore. They`ll stay next to you pouring bitter sorrow into your coffee cup and taking the warmth from you. They`ll become your the most caring and solicitous friends – they`ll drown you in the woe one day.

Maybe November is the reason – for being lonely, for trying to avoid cold gray skies and messy crowds, flashing lights, city nights and your own love heartbeat. Maybe the whole point is that you still cannot forget and forgive, you still want to make the destiny return your fragile, unstable happiness. But you do not see, that unfortunately there's no one here to blame.

What about me? Well, I`m becoming thinner these days, my skin is getting paler, whiter and more delicate than ever, it resembles the petals of lily in the dim light of twilight. Weight of cares and lack of sleep have made my eyes almost obsidian-black – like winter lakes somewhere in the north. Now Cain is turning into Kay – slowly, painfully, breaking the bones and inner walls. The fear lingers, hiding behind a fading opaque barricade that seems to be losing its potency, virtually diaphanous. The cold, indifferent and cruel Prince from an evil fairytale is turning into a fragile Princess now – weeping herself to sleep in pain and torture. A few more weeks – what will remain of me? Will it be a sin against purity - even to be near me, when I become too limpid?

I really hoped that everything would be quiet and sweet and warm – but now there is only the cold and ice left. I really thought I could change something – but it turned out to be just the change of seasons. My autumn cup is almost finished – and winter is waiting to cross the threshold.

I miss you now – but our hearts got too big, it's only a feeling little hearts get, because little hearts don't have room for Doubt. And it hurts - oh, Lord, it hurts so much.

 

В общем, с приходом дождей все слова куда-то делись, разбежались по темным пыльным углам и попрятались – и теперь по ночам только их можно найти, когда они во тьме сверкают зелеными глазами. Но ночами теперь я сплю, хоть и мучают отвратительно-липкие сны, и не гоняюсь за словами по холодному дому. Потому и молчу все чаще.
И чуть-чуть, на самом деле, осталось ждать, совсем немного осталось времени – до того, когда мир превратится в тусклое зеленоватое зеркало, отразит все и всех, кроме меня, погасит краски и свет, оставит полутона и полутьму. И, может быть, уйдет и звенящая в тишине тоска, и унылость, и скука, может быть, уедет поближе к теплу и морю до весны, и жизнь перестанет казаться пьяным сном – и зрение прояснится.
  

Рассветы уже – совсем прозрачные, и мои молодые ветра уже повзрослели, возмужали, окрепли – и, ползая по утрам по полу, собирая мелкий жемчуг и острый хрусталь, щиплют за пятки холодом, обвивают щиколотки сквозняками, гладят колени и не дают согреться рукам.
Воздух ночами уже – похож на ожившую органзу, уже не густой, но полупрозрачный и подвижный, в нем не спрятаться и не спрятать воспоминаний и тайн, но он легко входит в легкие, забирает тепло – и растворяет его в августовской прохладе.
Лето – это время, когда все заканчивается. А когда заканчивается лето – для меня все только начинается. Неважно как – но я держу в ладонях всемогущество, не безрассудное и безграничное, но тихое и холодное, ощущаю себя бессмертным эльфом и никуда не тороплюсь.
Когда лето закончится – из нас троих останется только двое. А кому-то одному придется уйти – и я предпочту оставить все за спиной и исчезнуть. Сменить номера, адреса, быть может, даже имена – так, что вы меня не найдете, даже если перевернете крошку-Город вверх дном.
Нам, когда минет приграничье, больше не встретиться – так вдохните поглубже и учитесь забывать. Я знаю – будет щипать язык – от сигарет, от ночи – глаза, от вина – сердце, и будет казаться, что неисчисляемый-нескончаемый туман окутывает верхушки золотых деревьев, словно газовой тончайшей накидкой, и будет тянуть из окон корицей и таким недостижимым теплом, и будет мучить память. Но первым прозрачным ноябрьским днем все утихнет, исчезнет, отболит. Забудется. Постепенно.
А я – забуду, как только переверну еще один лист календаря, отмечу начало еще одной осени.
Совсем скоро. Время уходить.
 

У нас льет дождь, и грохочет по крышам – и о-боже-мой, сколько всего надо высказать, написать, расставить все точки над “i” и “ё”, может быть, швырнуть в лицо подарки и письма в толстых конвертах, еще серебряные кольца и сердца в хрустальных сосудах, коим больше нет места на моей маленькой полке.
Я так устал, понимаете, сижу вот тут, как дурак, пью ненавистный черный чай – горький-горький и вяжущий, слушаю старые песни, завернувшись в старую же каорскую рубашку, голубую в тонкую полоску, смотрю с высоты своих семнадцати этажей, как Москва постепенно меняет облик – и превращается в другой город – и никуда не могу убежать от тянущей, тупой боли в груди.
И не нужны мне ни чужие раны, ни чужие бессонные ночи, ни чье-либо одиночество, густое, темное, похожее на патоку. Как не нужны мне чужие проблемы и чужие песни – я сам, один, доживу до осени, пройду по мокрым проспектам, держа сына крепко за руку, позволю их теплу, подобному теплу вязаного полосатого шарфа, окутать меня. Я знаю, они никогда не отпустят – и я с ними, я их, только их – и еще свой, конечно. Я, собирающий опавшие листья с перил балкона, я, что варит кофе посреди ночи и знает к каждой чашечке тысячу историй, я, принимающий сотню обличий.
И я живу среди таких же – с бездонными глазами, холодными пальцами, идущими рука об руку с осенью. Они шепчут мое имя – и я откликаюсь, протягиваю руки к ним, они ловят меня и заключают в объятия. И у нас даже запах один на всех: острый – поздних астр, свежий – ночного дождя, сладкий – белого, прозрачного меда, чувственный – жасмина.
Я убегаю этой ночью к ним – откликаясь на зов, и буду петь им всю ночь, забуду про всех, а на утро встречу рассвет уже немного другим.
И пока я еще здесь, пока не кончился дождь, я говорю – прощайте, вы двое, что год своими стонами где-то далеко и поблизости тревожите мой и без того беспокойный сон. Прощайте – светлоглазые, вдохните поглубже и начните потихоньку забывать, я выставлю сосуды с вашими сердцами за дверь ранним августовским утром. Прощайте – от той любви, что вы напоили меня, осталась лишь тошнота и горечь во рту. Прощайте.
Нам у перепутья – разойтись и больше никогда не встретиться.

 
 

30 декабря, 10:22 утра, Китами.
В этих местах начался сезон зимних дождей, пора куда более унылая, нежели поздний ноябрь в Северной столице империи, заливающий гранит набережных грязной мутной водой.
Начавшийся накануне вечером холодный дождь, смешанный со снегом, все еще продолжается. По садовым дорожкам, ведущим к дому, сбегают змейками многочисленные ручейки – и нельзя выйти в сад и не промочить ноги.
В комнате полумрак и душное, но уютное тепло. В токонома тлеют ароматические палочки, запах благовоний пропитал всю комнату. Поднимающийся от газовой печки горячий воздух лишь усиливает тяжелый, густой аромат.
От тепла в комнате оконные стекла покрылись мельчайшими капельками влаги. В нескончаемом зимнем дожде, похожем на туман, тонет весь большой сад: голые клены, сосны, цветочные клумбы.
Я перебираю разбросанные на столе бумаги и пытаюсь хоть как-то привести записи в порядок. Листы, покрытые ничего не значащими символами, выписки из книг, несколько писем от ничего не значащих людей – так Скука убивает Время, в книжной пыли и обрывках бледного прошлого. Тяжелый аромат благовоний, тонкий – жасмина, сладкий запах старого дерева и горьковатый – зеленого чая. Меланхоличный запах одиночества перед очередным поворотом времени на очередной ничего не значащий год.
Мне чрезвычайно не хватает настоящей зимы, чистого, сверкающего снега, легкого мороза, окрашивающего рассветное утро в нежно-розовый. Погода здесь до отвращения похожа на внутреннее мое состояние – такая же туманная, промозглая и грязная.
Я постепенно прихожу к выводу, что людей лучше вообще не подпускать ближе к себе, чем на расстояние в два-три метра, дабы не оказаться в последствии в том ленивом состоянии, в котором сейчас я нахожусь. Как подтаявшее желе. Липко и мерзко.

Люди липнут как паста, особенно женщины, подобные ей.
Она вообще была похожа на помаду – липкая, она пачкала белоснежную полупрозрачную кожу, оставляя на ней жирные красные следы. Она была весной – не цветущей, скорее мартом, она растопила чистый сверкающий снег и превратила его в теплую весеннюю грязь. И все потеряло для меня всякий смысл – вера, стремления, справедливость, аксиос. Все стало размытым и бесформенным, ощущения и чувства скользили по моей коже подобно мылу. Запах гнилых водорослей и душный – запах лисьей норы, предательства и фальши – преследовал меня. Я не смог придумать ничего лучше, как сбежать от нее на самую окраину обозримого света.
Сейчас я постепенно восстанавливаюсь – весна и душное лето в моей душе сменились поздней осенью. С приходом января, я думаю, туман и дождь сменятся снегом и тонким пушистым одеялом укроют все.
Все снова обретет форму и – чистоту.
Сейчас я уже могу в это верить.
 

Pinku by ~bazzaroff on deviantART

Вечера. Как-то так.

Я – дитя сумерек, времени, когда, шипя, в Вечном Городе зажигается газ, мерцающий в ноябрьском тумане, разливающий горячий свет по мокрым камням мостовых. Фонари красят ночь в мягкий лиловый и густой оранжевый, шепчут, как хорошо дома, в семейном кругу пить глинтвейн и чай, свивать табачный дым в косы и обвивать его вокруг запястий, потягивать терпкий кофе в кофейнях. Ноябрь – это порог, завершающий осенний маскарад, самый яркий, самый блистательный из всех карнавальных месяцев, увлекающий в свой водоворот всех, месяц тайн, месяц признаний, месяц лжи в тонком фарфоре, месяц «Маски долой!».
Вечерами все реже попадаются прохожие. В воздухе разлито ожидание – и одни торопятся домой, под прозрачный полог постели (лучшее место для смерти), другие спешат окунуться в сияющий, блестящий ворох феерических декораций, в сладком хмелю забыть и забыться.
Сколько драгоценных моментов подарено мне сумерками – сколько эмоций разных, чувств смешение и смятение, острота ощущений, глубина восприятия. Словно окунаешься в густой, вязкий, теплый сон, на утро остающийся послевкусием меда на губах.
Идти сквозь толпу, проталкиваться, вздрагивая от случайных прикосновений, вспоминая предшествующие и прошедшие жизни, обольщения ранней юности.
А за сумерками следует ночь – прозрачная нежная тьма, а за ней мрак непроглядный, густой и серебристый, как мех.
Идти. Слушать звук своих шагов, цокот каблуков по камням, Прозрачная тьма то упорствует, то затягивает пеленой тумана. Ветер кружит вальс – и последние листья вьются в танце, текут из рук минуты – не песком, но родниковой водой, ветер и ночь, ветер и ночь, ветер и...ты?
Выдохнуть бы бриз с берегов северного океана и отослать бы к тебе с ветром, чтобы баюкал и рассказывал до утра тихим шелестом о янтаре, обласканном ледяными водами, о прозрачности отражающих небо озер.
А потом, уставшим, переполненным чувствами, возвращаться домой.
Старая лампа над столом, привычное неторопливое течение мысли. Работа, не нарушаемая ни шорохом, ни присутствием.
Скоро рассвет.
 

Город Забытого Времени. Здесь просто нельзя задумываться о времени, нельзя искать его до рассвета – тогда все дороги непременно выведут куда нужно.
А еще этот город ночами спасает от тупой ноющей, липкой боли где-то под ребрами, окружив карнавальными огнями набережных, бросая серебрянные монетки ночного дождя под ноги, даря любовью – в темных бездонных глазах прекрасной незнакомки. И Бесконечность, живущая в Городе, увлекает, и кружит, кружит, кружит в странном танце – до утра, проходит сквозь легкие, проникает под кожу...

Мне просто некуда было больше идти этой ночью – и, закутавшись в шарф, я ушел гулять с самой дивной женщиной из всех, когда-либо встреченных мною – с осенью. 
У осени спутанная челка и рыжие кудри до талии, она смотри сонными глазами и зевает, прикрыв изящными пальчиками рот. Она смешно щурится, играет в парке в прятки с ветром и оставляет за собой ковер из золота и рубинов.
Мы бродили всю ночь. На набережных ветер вплетал в мои волосы запахи дождя, дыма, меда, острый запах опавших листьев и дыхание ночного города. Осень грела озябшие пальцы в карманах моего пальто, шагала рядом – мягко, по-кошачьему, не уходила до утра.
А утром, когда пришел черед возвращаться в объятия времени, прикоснулась холодными губами к моей щеке, пустила ветер по моим следам, окутала серебрянной шалью утреннего тумана...
И сейчас, согреваясь, вливая в себя кофе, пуская дым по венам, я знаю, что каждой ночью буду теперь возвращаться к ней – слушать едва уловимый смех, держать ее за руку, играть в большом старом парке в прятки, пить кофе из термоса на потемневшей лавке в сквере – до тех пор, пока не принесет Господин мой Ноябрь первый снег в рукавах, до тех пор, пока прохладное дыхание осени не сменит теплое, пусть и не очень – человеческое.

Ciao, mio cuore, дни бегут мимо нас, подобно водам полноводной реки во время осенних дождей, но я знаю, что вскоре время замедлит свой бег, как замедляет его вода, покрываясь тончайшим стеклом льда. Пока же я подумываю о том, чтобы сбежать в свой импровизированный маленький paradiso хотя бы на пару дней, дабы отдохнуть от городской affaccendamento и от себя самого. Я думаю, грядут большие перемены, а перед ними мне просто необходимо набраться сил. Всегда лучше подготовиться заранее.

С некоторых пор очень утомительно стало поддерживать чье-либо opinione относительно меня, а так же всевозможные иллюзии, которые люди выстраивают, не зная обо мне ровным счетом benone. И я принял,я считаю,разумное решение отойти от всех образов, ролей и прочей одноразовой ерунды и вернуться к inizio. Жаль лишь, что времена не изменить и не вернуться к тому, когда сигареты были дурной привычкой, а кофе по ночаm пили лишь студенты - троечники и сгорающие на работе инженеры, в ночь заканчивающие проект.

В общем и целом ничего нового и интересного. Блистательное будущее пока только ожидает за тонкими дверями из промасленной бумаги, осень спит где-то под деревом в саду, время закручивается петлей Мебиуса вокруг иглы безделья. И все же не стоит расслабляться и терять бдительность. На запах нашей крови сбегаются волки. Однажды на рассвете ты осознаешь, что начало новому положено. И до этого рассвета всего одна бесконечная ночь.

Кстати. Я, наверное, последую примеру Сумии-сан и приложу к одной из записок bianco orchidea в знак преклонения перед красотой.

Пришло время потолковать о многих вещах: о башмаках,о кораблях,о сургучных печатях,о капусте и о королях.

Как-то внезапно пришло осознание,что лето наконец-то закончилось,ну или во всяком случае близится к своему логическому завершению.
Несмотря на духоту,жару и нехватку кислорода,по утрам через распахнутые окна и двери балкона в дом пробирается вороватый осенний ветер,гуляет по паркету,обвивается ужом вокруг лодыжек,шевелит край одеяла,на рассвете приносит запах ранней осени - целый букет из запахов сырости,меда и дыма.Ветер носится по парку,играет с первыми опавшими листьями и юбкой девочки на лавке,путается в волосах,поднимает пыль.Листва на деревьях,среди которых спряталась страя музыкальная школа,еще не пожелтела,но как-то побурела,выцвела.
Постепенно воздух,загустевающий весной и к концу лета уже похожий на густую,приторную патоку,вновь становится похож на воздух,разбавленный серой водой дождей.Воздух по-сентябрьски колкий,и утром,перед рассветом,уже дышится легко,свободно и глубоко.До самого дна легких.До самого дна...

Воспоминания постепенно совсем истончились,стали батистово-прозрачными,бледными и нежными,совсем безболезненными,постепенно на них тяжелым темным шелком накладываются другие.Возможно,впоследствии из него можно будет сшить новое покрывало,которое закроет тонкие,как паутина,остатки старого.Потом,чуть позже,когда придет время пледов,чая,долгих историй,сказок на ночь,шелковых рубашек и свитеров с горлом,а дышать станет совсем легко - на самом дне долгой осенней ночи можно будет медленно,выверяя каждый стежок,вручную сшивать шелковые лоскуты воспоминаний и событий в единый покров истории,которая не войдет ни в одну книгу.

Aimai na mikaku.

День был удивителен хотя бы потому,что с самого утра и до вечера-вне дома.Но создание,составлявшее компанию все восемь часов "на ногах вне дома",несомненно,было самым удивительным в этом дне.
Впрочем,что говорить.
Я лучше покажу картинки.







Остальное-в галерее.

С тобой у меня в перспективе много месяцев работы,упорной и тяжелой,по восстановлению твоих жизненных ресурсов,по зализыванию каждой царапинки на твоей спине.
С тобой у меня в перспективе много работы и нервный срыв.Учащение приступов мигрени.Успокаивать тебя,согревать в ледяных пальцах твои немеющие руки.У меня много работы.Но я справлюсь.
Я знаю,что буду сидеть на бордюре осенними ночами,когда даже моих сил не будет хватать под снеговым дождем ноября.Я знаю,что много раз пожалею о том,что вообще связался.Но я справлюсь.Я знаю,что начнется "творческий кризис",что все будет серо,короче-как с с ней,как обычно,по накатанной.
Взрыв-и ошметки,столб пепла и дыма.Пустота.Но я справлюсь.

Ты будешь жить вечно.

Сейчас я полностью осознаю тот факт,что меня забрали у меня же.Полностью.Сейчас даже лето не лето,а так,переходно-марафонный период до осени,напряженный и жесткий,быстрый.Секс в офисе,не снимая даже идеально подогнанного пиджака.Потом поправить галстук перед зеркалом в лифте,оскалиться собственной самодовольной физиономии,отражающейся на амальгаме,перехватить пачку документов поудобнее-и вперед по коридору,цокая каблуками по мраморному полу,кивая в ответ на улыбки проходящих мимо коллег.Работа.Уже не второй,первый и единственный дом.Корпорация.Любовь впопыхах,жестко,быстро,холод.Но люблю же.Я совсем другой,я себя не узнаю.Да,у меня маникюр завтра...

Вообще мне нравятся вечно молодые.Душой.А еще креативные,юные,взрывные,сумасшедшие,мечтающие.Они хотят всего и сразу,они суетятся,словно маленькие симпатичные зверьки,подергивая носом,бегают,они везде и сразу,их много-сплохами света и цвета.Они не знают,что все и сразу не бывает,что жизнь отлично умеет ломать хребты и ребра,что жизнь за окном-это не деревья,воздух,солнце и много неба,это мясорубка.И утро начинается вовсе не с рук и губ,а с кофе без молока,новостями и ведомостями,шелеста бумаг,звонков,скрипа карандаша по бумаге,поисков линейки и циркуля.Зарывшись в документацию,только в обед выныриваешь,дабы выпить еще кофе,сбегать покурить на лестницу,равнодушно принять ежедневные знаки внимания от,вновь уйти в работу.

Я думаю,сколь жестоко жизнь в течение последних четырех лет обучала и обучает меня законам выживания.Насколько четко и однозначно дает понять,что выбирать придется все равно из двух-и двух всегда эквивалентных единиц,что чувствовать себя буридановым ослом,подыхающим от голода меж стогов сена придется всегда.И дабы не сдохнуть,придется делать выбор.Выбор в пользу закатов,рук,тепла,драных джинс и старой гитары вместе с неоплаченными счетами за электричество и пустым холодильником или в пользу тотального,но столь комфортабельного одиночества.

И первое мне совсем не нравится.Я не готов к такому и я так не умею.Более того,я так не хочу.

Да,я пожалею однажды,когда не нуна будет ни работа,ни машина,ни возможность поддерживать внешний вид в идеальном состоянии,ничего.А нужны будут эти самые руки и закаты.

Но это пройдет,я знаю.Так же я знаю,чего хочу от жизни.И не намерен жертвовать всем ради преходящего.

Аллес.

по прошествии полугода рассмотрим,что имеет женя б. в итоге.
-гадкий,скользкий ком в районе диафрагмы;
-исписанный темно-синий ежедневник,пара блокнотов.ахинея,бред и упадничество просто бьют ключом.разводным-и по башке,все время по башке;
-пустота на линии,когда гаврики разбегаются по своим постелям;
-постоянная нехватка кислорода и жесточайшая мигрень как следствие;
-бронхит курильщика;


все это,конечно,волшебно и рок-н-ролльно.но блять,опять же,со стороны.
время перемен ведь,время перемен.
пора взяться за голову и расслабиться.солгать старым френдам,что все оки-доки.
рассказать новым,что когда-то давно shit happened,но все прошло.
надо радоваться лету и возможности забывать.
надо курить поменьше и любить только музыку.

blah - blah - blah never over.

пост закрыт только от тебя,потому что он тебе.
потому что я blah-blah-blah и все в таком духе,девочка моя.
даже я с этим ничего не могу поделать,правда.

сижу на столе,пью Мартель и рефлексирую.
блять,ну некуда уже это девать,некуда,
скоро буду отблевывать душу с фрагментами обугленных легких.
потому что через край бьет.
потому что ti voglio bene.

Быстро никогда не будет,дружочек мой.
Умирать мы будем медленно,весело и болезненно.Ты с пивом и шампанским,я с абсентом,но одинаково в дурацких дымных помещениях,где свистопляска света и цвета,а также уровень шума сводит с ума.Мы назовем это "Тусовка".Да,та самая,в которой никогда никто не взрослеет-ты можешь злиться сколько тебе влезет.Они никогда не повзрослеют.А ты,да и я тоже,один из них.
В детстве я отрывал куклам ноги,машинки разбирал до основания,неваляшек в возрасте трех лет кидал вниз со второго этажа.Мне хотелось посмотреть,что внутри.Процесс был запущен уже тогда.Не знаю,совершал ли ты нечто подобное,но в чужих постелях сейчас уже умираешь.Унижался,унижал.Ты и я.Да все мы.Это компонент энтропии.Все медленно и неотвратимо.
Конечно,были и есть друзья,возлюбленные,боги.
Сколько раз мы их предавали,знаешь?
А я знаю.Ровно столько,сколько они предавали нас.Это аксиома,это вечная константа нашего бытия.
Кстати,умирать надо уметь.Я не берусь никого учить,зато меня в свое время обучили умирать красиво,со вкусом,мы же все,были и есть,черт побери,творческие люди!А с тобой я научился придумывать поводы и оправдания,выискивать медленные яды,которые сохраняют мою внешнюю оболочку нетронутой.
Умираем мы-на радость прошлым и будущим поколениям,становясь частью цепочки и поводом для нас-будущих сделать это красиво.
Мы умираем-какой удар для гордости-нет,гордыни.На самом деле нас недописали,нас никогда не было-а мы гордимся.
А было бы чем.
Потаканием безумцам и себе,этим что ли?

юноша в книгах...сигарета в нервных пальцах в звенящей тишине,крепкая жидкость вперемешку с черным кофе по венам,вдох-дым режет легкие,согревает-выдох в потолок.горький шоколад,бегло-по строчкам,перескакивая с одной на другую,с трудом улавливая содержание и основную мысль-"Архипелаг ГУЛАГ".юноше не нравится Солженицын,грубая и шершавая псевдоэстетика середины 20-го века,откровенная до пошлости правда жизни.юноши в этой комнате нет.есть растворенное в дыме дыхание. грезы постепенно покидают,остаются в уходящей,сумасшедшей,острой как бритва зиме.оставайтесь там,где "время года-зима",оставайтесь вместе с теми,с кем прочно связаны красной нитью и не возвращайтесь.оставайтесь снами,грезами,волшебными принцессами в призрачных замках фатаморганы.а мне-по своей дороге дальше,вперед.а вас...не вспомнит никто через пару лет.а я...то,что не забывают,сорри.даже если после меня остается выжженная земля и пустота. мои ночи по-прежнему длинны и холодны,дымны,безмолвны и пьяняще-одиноки.я один,но мне все равно.моя вера,моя гордость и честь,мои чувства-скрытые от остальных,я сам-то,чему я не изменю никогда.это то,что вместе с моими ночами-наверное вечно. вообще сорри,диар френдз,за поток негатива.это все околорабочее-уставшее.состояние-пришел и рухнул.утром собрал по кускам-и пополз.а вечером все повторилось.водки мне.пусть телефон заиграет "Танго убийц".нужно собраться и взять себя в руки.пережить эти несколько недель-гонку вооружений,учебы,работы(о да,уже скоро,мои дорогие крокодильчики....).хочу просыпаться не один.не в смысле-с кем-то,ибо затрахался уже,а в смысле-с кем-то,кто значит хоть что-то. меня ждет ночь любви.с книгами. oh,fuck you,darling,fuck you...

когда уходят последние электрички,в этих местах наступает очень странное время.совсем не то,что ты называешь ночью...

в 23.18 по московскому времени Базаров просто оделся и просто ушел.это сложно назвать прогулкой,этому вообще сложно дать какое-либо определение,мы просто встретились на Сретенском бульваре,вышли к Мясницкой и обычным маршрутом-до подворотни,сбитых ступеней,тяжелой железной двери.Цирлих.До утра-молчание,переписка на салфетках,кофе,кофе,кофе..."Эпитафия" Корбьера.Вне-реальность.

Я хотел жестокие ласки, холодные ласки, поцелуи зимние, поцелуи заиндевевшие, и касания грубые обветренных пальцев. Я хотел февраль. Так почему же мне больно?(c)

это просто старая,славная традиция-встречаться в метро и ждать наступления утра где-то не_дома.молчать,даже не смотреть друг на друга,но знать,что напротив,рядом-кто-то.а утром,забирая с собой стопку салфеток с перепиской,уходить в февральский рассвет.


просыпаюсь.недосыпаю.с губами припухшими, с синяками под глазами, синяками на запястьях,мне снится жестокость.Кай.

-а может-ну его к черту?
-тогда и всех нас-к черту.
-нас там не примут,брат.

 

6 рабочих дней до отпуска.
совсем чуть-чуть.
совсем.только бы-продержаться.

вчера был апофеоз,когда очаровательная дама,годящаяся по возрасту мне в матушки,ни разу не лицезрев мою персону,только читая мой блог и общаясь со мной по ICQ с ходу,с легкостью дала мне тридцатник.и стало как-то странно и немного грустно.ибо хочется вечно в душе быть двадцатилетним,даже когда перевалит за сорок.очень хочется глупости какие-нибудь совершать.хочется напиться до беспамятства,любить до сумасшествия,уехать в чужой город зимней ночью,хочется послать тебе корзину цветов (если бы я еще знал адрес,твою мать),хочется играть с жизнью,хочется безумств,как раньше...

а не так.господа,мне все-таки еще не 30.

хотя быть может-горе от ума.и юность давно закончилась.

 

начать все заново.
вернуть все на круги своя.

пока же-очередной кирпич в голову заикнувшегося.
и с почином меня.очередным.